Моно-но аварэ, «печальное очарование вещей») эстетический принцип, характерный для японской культуры начиная с периода Токугава. Возник благодаря группе ученых и поэтов Кокугакусю на волне патриотических настроений, возобновления интереса к японской религии Синтоизм.
Чувство взволнованности от соприкосновения с красотой вещей, а если точнее, с их душой, ками, было изначально присуще религии синто. Это состояние естественной и подвижной гармонии человека и мира. В настоящее время в основном употребляется в отношении вещей, вызывающих эмоциональный отклик.
В классической традиции этот отклик похож на чувство заворожённости явной и неявной красотой вещей и явлений, с обязательным оттенком беспричинной грусти, вызванной, возможно, буддийским чувством иллюзорности и бренности всего видимого. Точного определения моно-но-аварэ нет в принципе, потому что сама попытка выразить глубинные чувства словами может быть только относительной, способной лишь намекнуть на происходящее, пережить которое каждый должен сам.
В сложном сочетании моно-но-аварэ моно -это всё, что может вызвать аварэ. Вот как пишет об этом Сэй Сенагон в своём романе "Записки у изголовья": "Наступил рассвет двадцать седьмого дня девятой луны. Ты еще ведешь тихий разговор, и вдруг из-за гребня гор выплывает месяц, тонкий и бледный... Не поймешь, то ли есть он, то ли нет его. Сколько в этом печальной красоты! Как волнует сердце лунный свет, когда он скупо точится сквозь щели в кровле ветхой хижины!" В другом месте "Записок у изголовья" Сэй Сенагон пишет : "Мне нравится, если дом, где женщина живет в одиночестве, имеет ветхий заброшенный вид. Пусть обвалится ограда. Пусть водяные травы заглушат пруд, сад зарастет полынью, а сквозь песок на дорожках пробьются зеленые стебли... Сколько в этом печали и сколько красоты! Мне претит дом, где одинокая женщина с видом опытной хозяйки хлопочет о том, чтобы все починить и подправить, где ограда крепка и ворота на запоре".
Изменчивость и непостоянство тоже могут вызывать очень сильные чувства аварэ. Юмэмакура Баку пишет об этом в романе "Омёдзи" :"Расскажу о странном человеке. Расскажу о человеке, похожем на плывущее по ветру облако в пустом ночном небе. Облако появилось во тьме, мгновение, другое - а оно уже изменилось, но эти изменения можно увидеть только если пристально вглядываться. Это должно быть то же самое облако, но кто поймет, какой оно формы… О таком вот человеке я расскажу".
Об истории появления термина аварэ пишет известный японовед Т.Григорьева "Слово аварэ встречается уже в «Кодзики», в концовке одной нагаута: «Соно омой цума аварэ!». Поначалу аварэ просто выражало восторг, о чем и говорит Хисамацу в «Истории японской литературы»: «Во времена „Манъёсю” аварэ означало лишь чувство взволнованности, растроганности! Оно пока не олицетворяло идею прекрасного, эстетической концепции». В период Хэйан аварэ стали понимать как гармонию мира.
Постепенно аварэ становится принципом художественного мышления, главным эстетическим требованием, предъявляемым к произведению искусства. Если произведение не содержит моно-но аварэ, оно не истинно. Мурасаки простили бы отступление от правды характера, от достоверности образа, но не простили бы погрешности против вкуса, не простили бы отсутствия изысканности .
Хисамацу перечисляет четыре разновидности аварэ: красота душевного движения, красота гармонии, красота печали и красота изящества. Дух моно-но аварэ, по мнению Хисамацу, более всего выражен в моногатари. Главная цель моногатари – передать моно-но аварэ. Этим они отличаются от конфуцианских и буддийских книг. Моногатари – не способ преодоления заблуждений, достижения сатори, что является целью буддийско-конфуцианского Пути. Повествуя о мирских делах, моногатари не поучают добру и злу, а подводят к добру, выявляя моно-но аварэ.".
В известном японском энциклопедическом словаре "Кодзиен" об аварэ сказано : "«Моно-но аварэ – ощущение гармонии мира, вызываемое слиянием субъективного чувства с объектом. Оно может означать изящное, утонченное, спокойное – то, что открывается в момент созерцания. Моно-но аварэ достигло завершения в хэйанской литературе, и, прежде всего, в „Гэндзи-моногатари”, но прошло через всю нашу литературу».
|
|